|
РАЗДЕЛЫ
|
|
| |
|
|
| |
| |
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
| РУКОВОДСТВО
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| ИЧКЕРИЯ |
|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
| ЗЕРКАЛА САЙТА |
| |
| |
| |
|
| ВРЕМЯ НАМАЗА |
| г.Джохар | |
| Дата: | 14.10.2008 |
| Восход: | 5.18 |
| Солнце: | 7.02 |
| Полдень: | 12.53 |
| Предвеч.: | 15.56 |
| Вечер.: | 18.24 |
| Ночной: | 19.56 |
| Къибла: | 13.29 | |
|  |
| |
РАЗДЕЛ "НОВОСТИ" |
| В России продолжают издеваться над политзаключенными CHECHENPRESS, 05.01.2008 г. 26 декабря на краткосрочное свидание к Борису Стомахину приезжали мама Бориса и Елена Санникова. Поскольку в середине декабря Бориса перевели на облегченный режим, ему было положено длительное свидание, но начальство колонии разрешило только краткосрочное через стекло под предлогом того, будто бы все комнаты для длительных свиданий до конца года заняты. Правда, именно 26 декабря на краткосрочное свидание приехало очень много людей, а на длительное — всего два человека, что вряд ли говорит о перегруженности комнат.
Елена Санникова сообщила, что Борис выглядит неважно, лицо совсем бледное, состояние подавленное и угнетенное. Правда, к концу свидания он немного взбодрился, просил передать привет всем друзьям и знакомым, искренние благодарности — всем, кто пишет ему и выступает в его защиту. Заявление на УДО он подал в середине декабря. Начальник отряда, принимавший заявление, почему-то попросил не ставить дату. Борис отметил, что этот же начальник как правило избыточно придирчив в требованиях соблюдения правил распорядка, а тут элементарное правило о дате под заявлением попросил проигнорировать. Тогда же, в середине декабря, представители администрации настоятельно попросили Бориса написать заявление об отсутствии с его стороны претензий к начальству колонии. Он написал, что не имеет претензий на данный момент.
Во время свидания произошел неприятный эпизод. Заключенные из-за стекла попросили вывести их в туалет. Присутствовавшая женщина-контролер сначала сказала, что не положено, а когда появились контролеры-мужчины, заключенных вывели, но... Родственники ждали долго, минут 20. Когда заключенных привели обратно, те были в состоянии недоумения и возмущения, и родственники не сразу поняли, в чем дело. Оказалось, что заключенных вывели, но не в туалет, а в помещение для обысков, и там заставили всех раздеваться. Они попытались возразить, что ведь идет краткосрочное свидание через стекло, и такой тщательный обыск неуместен. На них прикрикнули, пригрозили и заставили раздеваться догола. Обыскав каждого с приседанием, охранники как ни в чем не бывало повели всех в зону. Заключенные сказали, что свидание не окончилось. Охранники в грубой форме заявили, что обратно их не поведут и чтобы все шли в зону. После длительных уговоров охранники с бранью и руганью вернули заключенных, наконец, в помещение для свиданий, так и не сводив в туалет. Несколько человек вынужденно ушли в зону. Все это невозможно было расценить иначе как умышленное издевательство над заключенными.
Во время свидания выяснилась еще одна любопытная деталь. Оказывается, с утра Бориса вызывали в штаб и просили, чтобы он написал заявление о замене длительного свидания на краткосрочное. Грозили, что без этого его не пустят на свидание. При таком заявлении очередное длительное свидание было бы положено Борису только в конце февраля. Между тем еще до того, как Борис был переведен на облегченный режим, длительное свидание было намечено на конец января, в чем особенно была заинтересована его мама, т.к. свидание в этом случае совпало бы с ее днем рождения. Зная желание мамы провести свой день рождения с ним, Борис не мог написать такого заявления. Только обращение к начальнику колонии, который по счастью оказался в это время в штабе, разрешило ситуацию в пользу Бориса, и его пустили на свидание без такого заявления.
Свидание длилось с 9-30 до 13-30 часов.
Во второй половине дня Елена Санникова обратилась к начальнику оперчасти колонии Заводчкову Александру Борисовичу, чтобы выяснить, почему не доходят письма к Борису и от него. Так, еще в начале декабря она выслала в адрес Бориса заказными письмами периодику и распечатки из интернета, но до сих пор его даже не уведомили об их получении. Некоторые письма от Бориса пропадают бесследно, хоть никаких уведомлений о конфискации у него нет.
Заводчиков принял Санникову в актовом зале, к сцене которого примыкает его кабинет. Он поинтересовался, есть ли у Санниковой письменная доверенность защищать интересы Бориса. Получив положительный ответ, он сказал, что сейчас покажет, какую «крамолу» присылают Борису в письмах, и торжественно вынес из кабинета «Вестник» Фонда в защиту прав заключенных. Потрясая этим официально зарегистрированным изданием, Заводчиков объяснил, что это — подрывная литература, и он покажет все это «силовикам». На вопрос, существует ли список литературы, запрещенной в местах лишения свободы, Заводчиков ответил, что нет, распорядок для каждой колонии индивидуален, а статья, по которой сидит Стомахин, в кодексе недавно, сидят по ней единицы, и приходится на ходу решать, что можно, а что нельзя передавать таким заключенным. На вопрос о претензиях конкретно к «Вестнику» оперативник сказал, что этот журнал представляет собой «движение против уголовно-исправительной системы», что он может «возбудить» осужденных против начальства и в нем собрана вся грязь о системе ФСИН России. Он сказал также, что у ФСИНа есть свои журналы и газеты, рекомендованные к распространению, но не назвал их.
На вопрос, почему не доходят некоторые письма от Бориса, Заводчиков ответил, что большинство писем рано или поздно уходит, а если какие и конфискованы, Борис «сам знает, за что». На возражение, что Борису не было объявлено о конфискации писем, Заводчиков повторил: сам должен знать, что конфисковано и за что.
На просьбу Санниковой вернуть ей «Вестник» и другую задержанную литературу Заводчиков ответил отрицательно. Он сказал, что ждет приезда силовиков и хочет показать все это им. Елена попросила уточнить, что за «силовиков» он ждет. Заводчиков ответил, что это будут скорее всего сотрудники ФСБ по Приволжскому округу.
Надо отметить, что перевод Бориса Стомахина на облеченный режим совпал таким образом с явным ужесточением идеологического давления на него. До недавнего времени правозащитная периодика и распечатки из интернета проходили через цензуру без особых проблем. Кроме того, заказные письма приносили Борису запечатанными, вскрывали в его присутствии, давали расписаться в получении, показывали содержимое и только после этого уносили в оперчасть, но через неделю-другую приносили снова. На этот раз Бориса даже не уведомили о письмах и вскрыли заказную корреспонденцию, вопреки требованиям закона, без него.
Кроме упомянутого «Вестника» Елена Санникова высылала в начале декабря журнал «За права человека», распечатки с сайтов радиостанций «Эхо Москвы» и «Свободы», «Грани.ру» с материалами о выборах, интервью Гарри Каспарова, текстом «Плавленного сырка» Шендеровича и т.д. Все это «ждёт приезда силовиков». В «Вестнике», вызвавшем особое негодование оперативника, содержится заявление Людмилы Алексеевой «Возможно ли взаимодействие правозащитников с правоохранительными органами», письмо В.П. Лукина директору ФСИН Калинину с официального сайта Уполномоченного по правам человека, отрывки из правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, освещена ситуация с правами человека в некоторых колониях, опубликованы два стихотворения О.Мандельштама. С какой целью Заводчиков будет показывать все это «силовикам» — непонятно.
Следующий неприятный эпизод длился до семи часов вечера. Мама Бориса хотела поговорить с начальником колонии. Но его кабинет весь день упорно был заперт. Когда уже стало темнеть, она обратилась в канцелярию с вопросом, будет ли сегодня начальник в своем кабинете. Секретарша позвонила в зону, после чего сообщила, что начальник на совещании в штабе, но как только освободится, примет ее, пусть ждет. Мама Бориса, престарелая женщина-инвалид с сердечной недостаточностью, прождала в холодном помещении возле кабинета более трех часов. Когда здание администрации уже полностью опустело, Елена Санникова пошла на проходную зоны, где ей сообщили, что начальник минут пять назад вышел из зоны и ушел домой.
К этому времени единственная вечерняя электричка из Буреполома уже ушла, и пришлось ехать до станции Шахунья на дорогостоящем такси (автобусного сообщения с узловой станцией из Буреполома нет), а затем ждать позднего поезда на Москву вместо восьмичасового, на котором намечено было уехать.
Елена Санникова сообщила, что ранее начальник колонии не допускал такого бестактного поведения по отношению к маме Бориса. К нему не было бы в данном случае никаких претензий, если бы он с самого начала сказал, что сегодня занят и принять не сможет.
zaborisa.narod.ru
|
| | |
| |
| Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс |
| |
|
|
|
|
|
|
| |
|
1 |
2 |
3 |
4 |
5 |
| 6 |
7 |
8 |
9 |
10 |
11 |
12 |
| 13 |
14 |
15 |
16 |
17 |
18 |
19 |
| 20 |
21 |
22 |
23 |
24 |
25 |
26 |
| 26 |
27 |
28 |
29 |
30 |
31 |
|
| | |
|
|
назад
форум
